tutsy

Параграф

Главное в жизни – утвердиться, считает моя собеседница. Уверена, что любой с этим согласится, только на вопрос “Как?” каждый ответит по-разному. Знакомьтесь: одна из известнейших в Нижнем Новгороде парикмахеров-модельеров, сделавшая имидж многим местным звездам, первой из которых был Борис Немцов, владелица салона на Большой Покровке и учебного центра парикмахерского искусства Надежда СТРИКАНОВА.

Искания

Она помнит, но никому не рассказывала до сих пор, как в 15 лет стала лучшим хлопкоробом Самаркандской области. Как после этого ее начали уважать и слушать и… перестали бить такие же, как она, воспитанники детского дома, куда после войны в восьмилетнем возрасте ее отдала мать. Как за трудовые подвиги начала получать первые деньги – копейки, но свои. Научившись делать парики и шиньоны, она стала неплохо зарабатывать. К 18 годам уже достаточно прочно стояла на ногах. Окончив успешно школу, пошла к своей мечте. Села в самолет и полетела в Горький.
Три года она, придумывая для актрис Горьковского театра драмы прически, мечтала о работе в салоне. И училась. У настоящих мастеров. Стригла не безопасной бритвой, как раньше, а нормальными инструментами и строго по науке. Ее заметили и взяли в салон. Она была счастлива.
Но прошло три года, и любимое дело пришлось бросить – серьезно заболела дочь.

Просто техничкой в трамвайно-троллейбусном управлении, куда Надежда затем устроилась на работу, она быть не могла. Ей хотелось еще что-нибудь делать, и она делала. Оценив радение, ее назначили заместителем директора АХО. Столовая превратилась в уютное кафе, кругом появились цветы, во дворе — клумбы, скамеечки, красивый заборчик. Потом она перешла на кабинеты… “Что ты выпендриваешься?” — укоряла ее директор АХО, а она уже и не скрывала: мол, на ваше место хочу, а вы мне мешаете. Ее уволили.
Три года она мирно работала в парикмахерской “Чародейка”. Потихоньку творила и мечтала. И когда ее отправили на престижные курсы модельеров-парикмахеров в Ригу, она вспомнила ТТУ: мол, спасибо, что выгнали, — я дальше пошла.
С тех пор она ко всем неприятностям относится вот так, философски.

Борьба

Рига конца 80-х — уже вполне европейский город. Покоряло то, что никто никому не завидует, – все делают свое дело. Сделал что-нибудь стоящее – почет тебе и уважение. У нас все было с точностью до наоборот. Вернувшись, она убеждала коллег: на деньгах ведь сидим! Государство позволило зарабатывать, отдавая только 11 процентов на налоги! Какое мощное было тогда движение кооператоров, сколько предпринимателей встали на ноги благодаря помощи государства и ведут свое дело до сих пор! Но “Чародейка” боялась чуда и все ждала возврата к социализму. Стриканову выжили из парикмахерской.
Спасибо – она дальше пошла. Появилось первое ее детище – салон на местной студии ТВ.
В разные годы у нее было 11 салонов. То при телецентре, то при гостинице, то при банке… И везде, как только дело налаживалось, ее ждала неудача. Находилась причина, салон как бы закрывали. Потом он продолжал успешно работать, но уже без нее. Она уходила ни с чем, ни разу ни у кого не попросила вернуть лично вложенные деньги (смеется: “За опыт надо платить!”). И – были бы кости, мясо нарастет – снова “обрастала”, снова открывала салон… Пока не поняла: нужно иметь свое.
Она мечтала теперь уже о своей школе, где бы можно было научить девчонок и маникюру-педикюру, и парикмахерскому искусству, и косметологии. Мечтала вслух, общаясь с клиентами. Один из них посоветовал обратиться в департамент образования.

Шел 92-й год, все мечтали — о демократии, о рыночной экономике, о подготовке кадров. Ее поняли, выделили комнату в деревянном домике в Плотничном переулке. Помогли получить госаккредитацию. Она пригласила единомышленников – и школа заработала, получив сразу огромную популярность. Через три года местная власть подписала с ней инвестиционный контракт о создании академии парикмахерского искусства. К счастью, как раз в это время в области приняли закон о сохранении инвестиций, по которому вложенные средства давали право собственности на объект. Истек срок контракта, и невзрачный домик, превратившийся в добротное здание, на 80 процентов уже ее собственность. За остальные 20 процентов еще предстоит борьба.

Личное

Она была замужем… трижды. “Это можно выдержать года три. Потом выкидываешь его вместе с диваном”. Хотя о каждом из бывших мужей она отзывается хорошо и к каждому разводу опять же относится философски: спасибо за все, но я дальше пошла.
…Они встретились по-киношному, когда ей было уже 44. Как только руки хирурга, ее оперировавшего, коснулись ее, все стало ясно обоим. Уже дважды миновал тот трехлетний рубеж, после которого у нее всегда случались в жизни перемены. Он, ее четвертый муж, и любимый, и подружка, и помощник по бизнесу. Аналитик по натуре, он приучает ее не поддаваться эмоциям и все просчитывать наперед, доверяя лишь цифрам.

Трагедия наступила, когда сыну поставили диагноз: шизофрения. Шестнадцатилетний мальчишка перенес тяжелейшую черепно-мозговую травму, оказавшись по глупости в тюрьме, и вышел оттуда абсолютным инвалидом. С тяжелейшими увечьями и душевной болезнью.
Я чувствую неловкость, видя, как она с трудом справляется со слезами: — Все… Все… в порядке… Живем…
Живем мы, а они, ни в чем не виноватые пациенты клиник для душевнобольных, инвалиды, о которых мало кто сегодня вспоминает, лишь существуют в нечеловеческих условиях. Она еще не знает как, но твердо уверена: загородный центр для душевнобольных будет.

Остановиться?! Только не это

Деньги — сколько бы их ни было — всегда во что-то вкладывались: то в ремонт, то в новое оборудование, то в организацию конкурсов. Только за последние два месяца ее салон “Надежда” был в числе организаторов и активных участников всероссийских конкурсов на Нижегородской ярмарке – “Серебристого ландыша” и фестиваля моды. За это время на главной улице города успел появиться молодежный имидж-салон. За это время она успела подойти к воплощению своей очередной мечты – скоро откроет свою академию красоты. Впервые в городе, как в столице, появятся курсы повышения квалификации парикмахеров, курсы международного уровня. Неделю в апреле мастеров со всей России будет учить в Нижнем Новгороде представитель союза парикмахеров Германии.
— Трудно же вот так. Говорят, один переезд и ремонт равны двум пожарам. А тут…
— Зато интересно. Это как кому нравится. Каждый выбирает для себя — или интереснее, или легче.
— А вообще в парикмахерском деле больше радости или проблем?
— Всего достаточно. Но самое трудное, знаешь, не в этом. Парикмахеров просто душат бесконечные проверки. И ладно бы с нами сотрудничали — пришли, показали нормативы, что и как должно быть… Ничего же этого нет! Зато они знают, за что можно нас наказать. Купил фен — предъяви сертификат, купил розетку, лампочку — то же самое. Прошел срок — все сначала. Сегодня район проверяет, завтра город, послезавтра область, а потом по новой. А самое обидное — мы не имеем права на творчество. Если то, как мы стрижем, не укладывается в нормативы, мы не можем называться салоном “люкс” и тогда обязаны работать как социальная парикмахерская. Куда идем? Взад! Понимаешь? Даже не назад. Делают что хотят, унижают прямо при клиентах. И никакого “противоядия” против этих проверяющих нет. Мы тут подсчитали — на каждого нашего мастера приходится по 12 проверяющих!
— Так, может, как в одном фильме, поднять руку вверх, резко опустить ее и сказать: “Ну и… с ним!”
— …И чего дальше делать?

Она никогда не сидела сложа руки, а теперь — остановиться? И как это сделать — все продать, сдать в аренду помещения? А самой что — пойти парикмахером в какой-нибудь салон? Ну нет, она прекрасно знает, что на дядю работать не может. Объединиться с другими известными мастерами, их теперь немало в городе, да кто захочет? В одиночку выжить легче в этом деле: маленькая структура мобильна, а потом у каждого свои секреты, свои амбиции. Даже у ее учеников. Но она ими гордится — они работают в самых престижных салонах города, преподают вместе с ней. В этом году у нее профессиональный юбилей – 10-й выпуск. А что касается текущих проблем – проверок, денег и т. д., т. п. – то к ним она тоже теперь относится философски. И даже с непобедимой СЭС она научилась общаться. На все берет не просто сертификат, а сертификат международного образца – и никакая СЭС к нему придраться не сможет.

По ее “замку” мы с фотокором бродим, восхищаясь. Совсем недавно здесь были лишь горы строительного мусора. Теперь — академия красоты. Подиум, кафе, залы, помещение для проведения мастер-классов, гостиничный номер…
На ее рабочем столе лежит папка документов. Первый из них — строительный паспорт. К академии через некоторое время пристроится еще центр красоты. С творческой лабораторией, фотостудией и — на целый этаж — классом постижерного дела и лозоплетения — для инвалидов.
— Ну, что ты еще придумаешь? — интересуется у нее муж, прохаживаясь по новеньким залам академии. Она жмет плечами и хитро улыбается.